Учить (ся) материнству: как монахиня помогает тем, кто на детей не ожидал

Когда брат Надежды рассказал о своем призвании, мама была в шоке: » Как в монастырь пойдешь? Я хочу иметь внуков » .

Брат ей на то ответил просто — » Будете иметь внуков по всему миру » .

Двенадцатилетняя Надежда смотрела на брата и тоже хотела в монастырь. Ее захватывать эти, казалось, всегда улыбающиеся люди в черной одежде.

За семь лет она решится рассказать об этом родителям.

Еще восемь — и Надежда станет сестрой Марией, примет вечные обеты и воспитывать стаю НЕ своих детей.

Матушка

Матушка Мария Непорочная относится к конгрегации сестер воплощенного Слова.

Ее глобальная миссия — евангелизировать, то есть нести благую весть в общество. Конкретно — помогать одиноким матерям, которым некуда идти.

В свои 28 уже год он работает настоятельницей Дома матери и ребенка в селе Горохолин на Ивано-Франковщине. Этот дом — часть городка милосердия св. Николая.

Матушка Мария Непорочная относится к конгрегации сестер воплощенного Слова
Здание размером в три этажа им подарили благотворители. Внутри быт уже обустроили, теперь ждут средства для ремонта фасада.

Покупают продукты и оплачивают коммунальные услуги также из пожертвований — как сами говорят, — благодаря Божьему Провидению.

Матери, которые оказались в кризисных жизненных ситуациях, живут здесь столько, сколько надо — от недели до нескольких лет. Сестры помогают в воспитании детей.

Единственное требование — женщины должны согласиться с принятым правилам и распорядку. Ни одна из них не лишена родительских прав, поэтому несет ответственность за своих детей самостоятельно.

— Самое — научить маму быть мамой. Чтобы они не расслаблялись, мол, это могут сделать сестры. Да, мы можем, — рассказывает матушка. — Но когда дети прибегают и хвастаются своими успехами, то мы настаиваем: » Иди скажи маме » .

Одно дело, когда за отличную оценку ее похвалит монахиня. А другая — когда это сделает мама. Внимание мамы имеет особую ценность.

Ни одна из здешних матерей не лишена родительских прав, поэтому сама несет ответственность
за своих детей самостоятельно
В столовой по первому столом сидят матери с молодыми, по второму — школьники, а третий — для сестер и гостей.

Перед обедом Матушка помогает разложить приборы: на каждый стол подбирает одинаковые тарелки и чашки, преподает ровно ложки и вилки, проверяет наличие салфеток. Подчеркивает — важно создавать семейную атмосферу.

— Мы сразу предупреждаем: это не общежитие, где можно закрыться в своей комнате. К нам часто попадают женщины, которые не планировали становиться мамами. И для того, чтобы справиться со стрессом и научиться материнству, им надо общаться с другими.

Матушка объясняет — здесь никто никого не осуждает. Прежде всего сестры борются за жизнь. Признают, дети вне брака — это грех, но они не виноваты в том. Родители дают тело, а душу — Бог, и только Он имеет право ее забирать.

Здесь признают, дети вне брака — это грех, но они не виноваты в том
— Поставим себя на место того ребенка: хотели бы мы, чтобы родители нас в лоне убили? Конечно, мы не пропагандируем жизнь вне брака, — отмечает настоятельница. — Наоборот — говорим о супругах и болеем, чтобы они создавали семьи.

Сейчас в Доме матери и ребенка проживает трое сестер и семь матерей с детьми.

Еще двое пока не могут забрать своих детей из Дома, и живут отдельно, пока их дети — здесь. Одна лечится от алкогольной зависимости, другая — живет с новым мужем и готовит для детей необходимые условия проживания.

— Да мама имеет двух мальчиков от разных мужчин. Как хозяйка — очень хорошая, но имеет умственные отклонения и трудный жизненный путь — после интерната 10 лет жила на улице и зависимая от мужчин.

Она еще держалась, когда была здесь. Сама признавалась, что лучше себя чувствует, когда молится и исповедуется.

Социальная служба поставила требования: ребенку необходимо отдельная кровать, стол для обучения, вода в доме, отопление, свободный доступ в школу и больницу. Надеемся, она справится.

Часто сюда попадают женщины, которые не планировали становиться мамами
— О, Максимка! — обращается Матушка к мальчику, председатель которого выглядывает из-за двери. — Вы убираете?

— Да, я по веник пришел.

— Максим уже ходит в пятый класс, а Эдик — к третьему. Это дети женщины, о которой я только что рассказывала. У нас мальчики могут находиться только до 12 лет, у них начинается подростковый период, и кроме маминой опеки они нуждаются мужского плеча.

Сейчас в Доме матери и ребенка проживает трое сестер и семь матерей с детьми
Наш разговор слушает, но не слышит, Яна ( имена героев изменены , — авт. ). Несмотря на отсутствие слуха и определенные умственные нарушения не отпускает сына ни на минуту.

Никто из обитателей Дома милосердия не знает языка жестов, поэтому для общения с Яной выработали свою систему знаков. Например, провести ладонью по лицу — это благодарить, круговые движения руками друг над другом в воздухе — говорить с сестрой в Skype.

Если объясниться не удается, Яна пишет на листе, выводит буквы пальцами по поверхности, или просто берет за руку, ведет и показывает.

Сейчас Яна пытается объяснить, что хочет поговорить с бабушкой. Для этого Матушка должен написать бабушки сообщения. Монахиня терпеливо и настойчиво пытается словами, жестами и телефоном объяснить Яне, что сделает это потом.

— Она добрая, и очень любит малого, — говорит Матушка со светлым восторгом. — Однажды она здесь внизу убирала, вдруг подняла голову и как прислушивается. Здесь я слышу — малый начинает ныть. Еще не успела ей этого сказать, как она бросила веник и побежала. Удивительно!

По второму столом в столовой сидят школьники
Свадьба с Богом

Родители Надежды после бракосочетания долго не могли иметь детей. А после поездки в Почаев Бог благословил целых пять. Двух, правда, впоследствии забрал себе.

— Хорошо помню тот вечер. На третий день Рождества, 9 января, мы с молодежью ходили вертепом, посещали друг друга. И когда мы со старшей сестрой вернулись домой, я рассказала семье, иду в монастырь.

Мама сначала сильно плакала, но приняла мой выбор. Родителям трудно отпускать ребенка даже замуж, что уж говорить о монастыре?

Но они понимали, что не могут отказать Богу — Он так много для нас сделал.

С детства Надежда ходила на катехизацию, затем — в молодежной общины при церкви, разбиралась с сестрами.

С детства Надежда ходила на катехизацию, затем — в молодежной общины при церкви,
разбиралась с сестрами
Мама девушки активно участвовала в организации детских лагерей, готовила там. Поэтому понимала, куда отправляется ее дочь, но своего ребенка всегда труднее пожертвовать, чем чужую.

— На Закарпатье есть аспирантат, где несовершеннолетним можно жить с монахинями с разрешения родителей. Я очень туда хотела. И хотя мой старший брат уже был в монастыре, я сомневалась, что меня отпустят. Куда меня такое малое? Поэтому даже ничего не говорила ни сестрам, ни родителям.

В старшей школе думала: » Может, это просто увлечение? Еще университет закончу, а там посмотрим».

Надежда же поступила в Ивано-Франковского университета на факультет дошкольного образования, но мысли о монастыре ее не оставляли.

После духовных упражнений, где молилась наедине с Богом, решила окончательно: откладывать больше нельзя. На втором курсе пошла на кандидатуру в послушничество (место, где девушки готовятся стать монахинями).

В университете на полгода взяла свободное посещение, затем — академотпуск, а после — забрала документы.

Реакция одногруппников была предсказуемой. Некоторые думали, что девушка просто не хочет ходить на пары, другие — что Надежда носит под сердцем ребенка и прикрывается монастырем. Третьи же предполагали, что в семье девушки произошла какая-то трагедия, скажем, выгнали из дома.

— Это было смешно. Ты понимаешь, что Бог тебе дает милость, а мир думает, что в монахи идут, когда тебя кто-то оставил. Такое впечатление, что в монастыре только слепые и хромые, я не хочу никого обидеть.

Маме девушки также упрекали, как она — женщина и мать — могла такое позволить: мол Надежду зазомбировали или закодировали.

— Для мира это дико и непонятно, но это хорошо! Потому что это означает, что мы выбрали правильный путь, — рассуждает Матушка. — Первых христиан также преследовали. Преследовали, потому что не понимали.

Я никогда не критикую и не осуждаю, они просто не осознают, что можно жить обету чистоты, не выходить замуж, не искать приключений, быть нищим и послушным.

» Почему я должен слушать? Разве это не противоречит моей воли? » — спрашивают. Нет, не противоречит, потому что свобода — это не вседозволенность. Это не выбор между добром и злом, а между добром и большим добром.

Трехэтажное здание Дома матери и ребенка подарили благотворители, теперь здесь ждут
на средства для ремонта фасада
Белое платье, венчик и кольцо как символы вечной нареченства.

Девятнадцатилетняя Надежда составила клятву чистоты, нищеты и послушания и приняла новое имя.

Затем она поедет в Италию на обучение в Католической академии.

На первую миссию отправится в послушничество помогать настоятельнице.

А через год сама станет настоятельницей в Тернопольском Доме милосердия для старших женщин, еще через год — здесь в Горохолин.

— Я не могу сказать, где лучше или легче. Ты должен быть готовым ко всему. Например, в Доме милосердия для старших женщин в любой момент кто-то мог отойти в мир иной. Но пока я была там, никто не умер.

А потом меня перевели в матерей с маленькими детьми. Здесь же меньше надеешься на такое, и вдруг умирает новорожденный мальчик, — сокрушенно вспоминает матушка.

СВОЯ ИСТОРИЯ

— Игорек, Кристина, Кристина, Евелинка, Максим, Володя, Эдуард, Богдан, — Марта берет сардельки руками, считая нужное количество. Отрезает, ставит в кипящую воду.

Марта приехала сюда, когда ее дочери было семь дней. Теперь они ждут, вот-вот прорежется первый зуб. Асе — полгода, Марти — двадцать один. Девушка черноволосая и смуглая. По образованию она переплетчик и оператор компьютерного набора. После окончания училища работала в супермаркете, бывало, по несколько суток подряд.

Матушка говорит, что Марта имеет квартиру в Новом Роздоле, но и в ужасном состоянии. В прошлом году государство выделило средства на косметический ремонт в помещениях детей-сирот, но уже полгода сроки того ремонту переносятся. Поэтому Марта ждет в Доме матери и ребенка.

Марти — двадцать один, раньше она ничего не умела, а теперь даже пирожки печет
— С другой стороны, что же делать в городе. А тут и быстрее время идет, и где-то похвалят тебя вкусный обед, уже приятно, — признается.

В шесть утра надо вставать — готовить завтрак. Дети собираются в школу. В семь пятьдесят автобус их забирает. Далее — завтракают матери, затем — сестры, ведь на девять часов богослужения.

Матери не обязаны ежедневно быть в церкви, но в воскресенье и праздники — да. Если попадают сюда некрещеные — принимают тайну крещения, если никогда не исповедовались — готовятся к исповеди.

— На первое время сестры нас подстраховывали, потому что понимали, как трудно нам привыкнуть. А потом выработался график. Теперь я просыпаюсь раньше всех и бужу других матерей. Ибо так волнуюсь, чтобы дети не пошли голодными в школу, — говорит Марта.

Хозяйничать она училась с азов. Сначала варили овощные супы для кормящих грудным молоком. А теперь она с легкостью готовит тесто для пирожков, лепит вареники или пельмени. Признается, если дочь спокойная, то на кухне работается с радостью. Утомляет разве то, что готовить приходится на большое количество людей.

— Я — человек, который ничего не умела, а теперь помогаю другим и еще и отвечаю за кухню. Принимаю и выдаю продукты, убираю, держу ключи от склада, — гордится Марта.

Каждая мама имеет долг и ежедневно убирает закрепленную за ней территорию. Одна моет лестницы, другая — коридор, третья — определенную комнату. Все, кроме того, дежурят на кухне.

Сегодня на ужин — пицца. В конгрегации воплощенного Слова по всему миру в субботний вечер готовят пиццу. К блюду надо еще докупить продуктов, поэтому вместе собираемся в магазин.

Марта примеряет на Асю несколько костюмчиков и выбирает тот, что сидит лучше, хватает с кровати плед, набрасывает на себя куртку, а не застегивая ее.

К блюду надо еще докупить продуктов, поэтому вместе идем в магазин
По дороге вспоминает детство:

— Папа ездил на заработки, а мама была с нами. В один момент ей стало с тремя тяжело и она пыталась забыться в алкоголе. Трудно … как мы какие-то мешки с картошкой, ей-богу. Отказалась от нас.

Марти тогда было не больше года, сестрам Кристине и Софии — два с половиной и четыре. Самая молодая именно болела, а потому всех трех девушек забрали в больницу.

Потом папа отдал их в львовский детский дом, дальше попали в областной санаторий. Мама исчезла.

— Папа наш из Туркменистана, а мама … Мне говорили, что она из Одессы. Хотя на фото она не очень похожа на украинку. Я только знаю имя. И все.

С отцом Аси Марта имела отношения полгода. Затем он пошел в армию, там «платят большие деньги, и делать сильно не надо», хотя оказалось совсем по-другому.

Когда Марта узнала, что носит под сердцем ребенка, он запретил и думать об аборте, но очень скоро отрекся от своих слов.

При вопросах о парне Марта смущается, громко смеется, затем берет себя в руки и говорит:

— Я ждала, а от него ни вести. Через некоторое время звоню еще раз и слышу: » Я женюсь, не ломает мне жизнь » . Ребенку уже полгода, а его родные даже не знают, что имеют внучку, племянницу.

Я была на седьмом месяце беременности, когда он расписывался. А недавно слышала, что уже разошелся. Недолго порадовался.

Я не требую алиментов. Не интересно — до свидания. Во время беременности у меня были жуткие проблемы с почками. Плакала, потому что была угроза не родить. Он обещал сбросить деньги на лечение — жду по сей день.

Если к лету отремонтируют квартиру, Марта планирует пойти учиться, потому что сироты имеют возможность до 23 лет свободно получать высшее образование и получать стипендию. А тех денег, выделяемых на ребенка, хватит разве что на памперсы и кашу, жалуется девушка.

В каждой мамы здесь своя такая же, но другая, история. Мужчина Божены после рождения ребенка попал в тюрьму. Вероника родила в 12-летнем возрасте, отец неизвестен. В общежитие для глухонемых Яну с ребенком не пустили, а с парнем у нее не сложилось.

— Да тут у всех с ними не сложилось, — заключает Марта.

В конгрегации воплощенного Слова по всему миру в субботний вечер готовят пиццу
(НЕ) СОЦИАЛЬНЫЕ РАБОТНИКИ

— Пиши, пиши. Пятьдесят шесть.

— … шесть …

— Отнять — сорок два-а.

— … два-а-а …

— Разделить на семь. Поре и-ивнюе.

— … ривнюе … Пятьдесят!

— Да, хорошо, только не спеши. Ты карлюкаеш, когда спешишь. Так, Ванечка?

Иван переводит язык:

— Матушка, а говорили, что в понедельник будут раздавать призы.

— Да-а-а, будут награды: одна за обучение, а вторая для тех, кто не опаздывает на молитву и вежливый в часовне.

Матушка старается уделить внимание каждому ребенку, услышать каждую просьбу, отреагировать на каждую жалобу.

Признается, с одной стороны — это большая жертва, с другой — радость. Но главная ее миссия, говорит, — любить Иисуса Христа.

Даже на кольце она отчеканила себе такой лозунг, чтобы своей человеческой природе это не забыть. А как говорила Мать Тереза, «Монахи — не социальные работники, а рабы Христовы».

Монахи — не социальные работники, а рабы Христовы
— Когда брат говорил о внуках, мама не поняла, что он имел в виду. Только тогда, когда составлял вечные обеты в Италии (а это было восемь лет), она поняла. Как? Семинаристы, отцы и монахи из разных стран — все ее звали » мама » .

В Доме матери и ребенка, объясняет Матушка, свое материнство монахиня должен отдать чужим детям. Но одновременно родная мама для них должна остаться на первом месте.

— Материнские чувства — это естественно. Монахиня является женщиной и мамой. Есть миссию передать это духовное материнство и детям, и матерям.

Говорят, монахини не рожают детей, значит, не знают как это — быть мамой. Если кто-то так думает, пусть приедет к нам и посмотреть.

Пицца готова, поужинали, можно и мультфильм посмотреть. В небольшой детской игровой уместился десяток людей: сестры, мамы, дети. Кто на кресле, кто на полу, кто на игрушку сел.

В небольшой детской игровой уместился десяток людей: сестры, мамы, дети
Матушка берет на колени Данилко, угощает сладостями с большого пакета.

— Я очень люблю детей. Я была осознает, что своих никогда иметь не буду, но вот видите, Бог мне дал много детей. Духовных. И маленьких, и старших, и взрослых. Это не просто принять и понять, но даже мои родители являются мне духовными детьми, — растекается в улыбке и заговорщически добавляет: — Это надо быть в монастыре, чтобы знать такие секреты.